Басни Сложность и особенности басни
Значение имени Мария и анти - Мария
Частушки Легкая стихотворная формула
http://www.clipso.su/ натяжной потолок с фотопечатью выгодная цена.

Эссеистика сквозь призму украинской литературы

07-12-2017

В интеллектуальном континууме Украина входит в новую, совершенно оригинальную книжную серию, приоритетами которой являются тексты, связанные с историей, философией и политикой культуры. На кризисном фоне, созданном встречей двух ризнонаповнених хронотопа постколониализма и демократии, появление сборников статей Вадима Скуратовского и Ивана Дзюбы (первых томов библиотеки киевского журнала "Дух и Литера") видится тем более насущной и обнадеживающей, что к разговору привлекаются авторы, чьи индивидуальные, неподобные между собой осанки влияли на становление украинского дискурса свободы в течение последних двадцати-тридцати лет в условиях, для свободного мышления более неблагоприятным.

Достаточно вспомнить резонанс, который получила 1978 статья Вадима Скуратовского "Шевченко в контексте мировой литературы", что теперь открывает его книгу - и все убытки и скрытые репрессивные меры, щедрой рукой системы обрушены на голову талантливого и несчастного в тогдашнем контексте автора. С того самого ковша еще в 1965 году угостили и автора "интернационализма или русификации?". Эти два "ликвидаторы" тоталитарного излучения, их эмблематическая, по выражению Ивана Дзюбы, "способы быть украинским" стали, в числе прочих, ориентирами в условиях историко-культурного поворота - а также факторами этого поворота.

Каждая из трех частей «Истории и культуры" Вадима Скуратовского (Киев: украинское-американское бюро защиты прав человека, 1996) имеет свою главнее статью, своего рода центр притяжения, вокруг которого вращается все остальное текстов. Так, скажем, в первой части им полностью актуальна и сегодня статья "Шевченко в контексте мировой литературы". Несмотря на небольшой объем она содержит мощный энергичный и эвристический заряд, побуждая читателя принципиально иначе воспринимать давно, казалось бы, известные феномены, им как раз из-за их привычность збанализоване, профанное восприятие коллективного сознания предоставило несвойственного окраски, а значит и значений (взять хотя бы травестийни переработки "Завещания", которые - в отличие от самого "Завета" - обыватель знает наизусть со школьной скамьи, или "шевченкопоклонство", включению молодым государством не хуже "ленинопоклонство" старой, или новочасни искажения доксографамы "Киевских ведомостей" тонких психоаналитических наблюдений над амбивалентностью семантической и символической структуры мировоззрения Леси Украинский или того же Шевченко).

"Что является мерой общечеловеческого величия Шевченко, в чем значение его творчества как одного из крупнейших величин мировой литературы?" - Застановляеться исследователь над вопросом, выводит нас за фантасмагорические черты, категорически накреслювани когда-то советским литературоведением. Впрочем, вопрос этот относится - как вопрос о ценности - к проблемам философской антропологии, а не литературоведения. Именно как антрополог-историософ и возникает Скуратовский в большинстве статей "Истории и культуры", откровенно заявляя, что он не историк, не ученый, маскируясь за почти произвольно выбранной персоной "человека из театра". Он не историк. Он мыслитель, который кратко осмотрев весь этот "театр" Нового времени, резюмирует: "Литература была подменена немотой масс ... Именно Шевченко впервые в истории (и не литературы, а человечества) нарушил эту тысячелетнюю молчание, именно через него впервые проговорилась, а не только криком ... "Субстанция ада" ". Следовательно, это уже не литература "об аде", как у Данте, а самое пекло стало литературой, неописуемое и неприемлемо - ценностью.


Смотрите также:
 Эссеистика сквозь призму украинской литературы
 Звездный сын и пора рассвета
 Синтетизм как творческий принцип
 Награда верным - Евхаристия
 Геном Христа