Басни Сложность и особенности басни
Значение имени Мария и анти - Мария
Частушки Легкая стихотворная формула

Теоцентрическое понимание мироздания в испанской литературе

08-07-2020

Выслушав отчет нашего воображаемого Лакана, мы можем и не согласиться с ним или даже возмутиться. Но дело не в нашей согласии, а в том, о чем недавно идет речь и на страницах "Критики": в дисфункциональности и анахроничности дискурса гуманистики, сформированного в советское время, собственно мешанки дискурсов, публицистических и разговорных жанров и ограниченной компетентности (а значит и ответственности). Однако, читая книгу Ивана Дзюбы дальше, почти невольно попадаешь под своеобразный чар интеллигентской беседы 60-70-х годов, следует подчеркнуть - беседы в широком трактовке, со всеми этими почти вымершими сегодня перепиской, чаепитиями, гостеванием, которые несли в себе способность к разговоры - а не научного исследования. Под влиянием этого иррационального очарования беседы, которая сама не знает, к чему он придет, начинаешь воспринимать вышеупомянутые огрехи и диссонансы повторения, "уравновешивания", публицистичности, "государственности" и т.д. не как добродетели, конечно, но как неизбежную топике уже подзабытого феномена диссидентства, которое чаще возникало вследствие созерцания окружающей действительности, интроспекции, а не "концепции" и, наконец, по той же беседы - с ее неосведомленностью (ведь "железный занавес" и спецхранах, и жуткая ностальгия по современностью, и танталовые муки интеллектуального голода за духовной модернисты и актуальностью, которая находится в протекающей времени где-то "там" и о которой узнаешь "в нашей незабываемый" Правде ", тогдашнему основном источнике информации о мире").

Непостижимый, неприемлем для лишенных тогдашней адского опыта чар разговора, с ее почти мазохистский вглядывания в схему лабиринтов марксистско-ленинской схоластики или соцреализма ("он был даже определенным шагом к" либерализации ", ... в нем была уступка литературе в сторону стилевой ( а отчасти и мировоззренческой) эклектики, по крайней мере формальное признание относительной самоценности литературно-художественной сферы "), печальные игрушки порабощенного разума, вместе с фамильярно пониженным, а значит, не таким уж страшным" неистовым Виссарионовичем ", миф о котором - такой же эмблематический составляющая антуража, и новое число "Вселенной" на столе, и вечная осень за окном, и убита Алла, и сослан Василий, и небезосновательное страх подслушивания или провокации, множество других страхов и ценностей, известных только духу разговора, только колониальных интеллигентов, лишь в эпоху тотальной загрожености, после которой, конечно, неуместно было бы ожидать от них особой интеллектуальной живости, оригинальности и компетентности.


Смотрите также:
 Иосиф и анти-Иосиф
 Теоцентрическое понимание мироздания в испанской литературе
 Подмена религии политикой
 Синтетизм как творческий принцип
 Чувство творит современность.